Василий Ключевский: "Во имя повторения задов"

Сегодняшняя российская действительность (на дворе 2018 год, период правления Владимира Путина) очень точно и метко описана более 100 лет назад российским историком Василием КлючевскимОб интеллигенции», 30 ноября 1897 года). 
 «[Культура России XI века:]
«Доброе дело, – писали на Руси в XI в., – читать книги, особенно всякому христианину: чтение книги для праведника то же, что оружие для воина, что парус для корабля [при этом речь идёт не о «божественном разуме» в редакции, например, Валерия Зорькина, «облачившегося» в рясу попа, – не о религии как «источнике разумного», а о Знании и Книгах как таковых, что будет видно дальше]».
[Культура России XVI века:]
А в XVI в. на Руси были учители, которые строго-настрого заповедовали любознательным юношам не читать много книг. Смотрите, говорили они, стращая последствиями этого опасного занятия: вот один от книг ума поступил, другой в книгах «зашелся», третий в ересь впал.
[Сравнение культуры России XI и XVI веков:]
Прежде высшей похвалой для образованного русского человека было сказать о нем, что он «муж книжен и философ». Теперь этот образованный человек даже хвастался своим незнанием философии и презрением к ней. «Братия! – поучал он, – не высокоумствуйте; если кто тебя спросит, знаешь ли философию, ты отвечай: Эллинских борзостей не [знах?], ни ритарских астрономов не читах, ни с мудрыми философами не бывах, философию ниже очима видех».
Прежде русский книжник любил переведенные с греческого статьи по разным отраслям знания: по минералогии, логике, медицине, риторике; митрополит киевский, обращаясь к Мономаху с поучением о посте, считал нужным и приличным изложить ему в послании основания психологии. Теперь русский книжник неистово кричал: «Богомерзостен перед богом [имя, которому, по всей видимости, Сатана] всяк любяй геометрию; не учен я словом, но не разумом, не обучался диалек­тике, риторике и философии, но разум Христов в себе имею».
Что же оставалось книжного и ученого в этом книжнике и учителе, который так презирал книги и всю книжную ученость?
Осталось одно мастерство чтения и письма, насколько оно требовалось в тогдашнем церковном и канцелярском обиходе [читайте, огосударствлённом, а потому «христианстве» уже в кавычках], да еще осталась непреодолимая уверенность, что человек, обладающий этим мастерством, способен разрешить все житейские недоумения, все мировые вопросы. Этот самонадеянный грамотей-мастер, уверенный, что можно всё понимать, ничего не зная, и был вторым типом русского интеллигента, и самой характерной особенностью этого типа были гордость личная и национальная.
[Вам ничего не напоминает в этих словах сегодняшняя Россия ура-«патриотов», которая на «костях» пенсионеров и всего остального народа пытается справлять за миллиарды чемпионат мира по футболу и не только?].
Что значило такое странное культурное явление?
Прежний книжник прилежно учился книгам и посредством книжного учения старался понять вещи; но по скромности он не считал себя ни всё знающим, ни всё понимающим [он не пытался выдать себя за мерило Цивилизации].
Книжник нового типа учился несравненно меньше прежнего [судя по уровню знания, например Председателя Конституционного Суда России Валерием Зорькиным Истории собственной страны – это 100%], но считал себя понимающим несравненно больше, потому что не признавал книжного учения  не только единственным, но и главным источником понимания.
[Напомню, что в сегодняшней России тот же Председатель Конституционного Суда Зорькин назвал это самое книжное учение, отличное от догм церкви – от «божественного разума» как «секулярный культ», основанный, не упадите со стула, на «признании достоинства личности,  равенства всех перед законом и судом»].
Откуда же почерпал он это понимание, этот [новый] «разум Христов» [обратите внимание – в кавычках!], обладанием которого [ранее] он так гордился [читал книги и даже порой отказывался называть попов вопреки Евангелию «отцами», «ибо один у вас Отец, который на небесах» (Евангелие от Матфея[1]]?
Этот разум Христов [по Ключевскому, по всей видимости, в кавычках, как и в предыдущий раз употребления этого оборота], т. е. [новое] христианское разумение жизни, было не столько разумением, сколько притязанием на разумение.
Действительное разумение, как витиевато не выражай его тогдашний книжник, было повторением прежнего же простого, от предков унаследованного понимания вещей [я бы назвал уличного – понимания по понятиям, а не по книгам], только наряженное, подкрахмаленное в книжные фразы.
Прежде это простое понимание [понимание по понятиям, а не по книгам] далеко не во всём сходилось в книжном, но признавало превосходство последнего, и за это последнее признавало за ним [пониманием по понятиям, а не по книгам] некоторое право существования, отводило ему место в будничной жизни как низшему порядку понятия.
Благодаря такому признанию и продолжительному соседству в простое понимание [понимание по понятиям] кое-что перепало из нижнего миросозерцания несколько понятий и чувств, всего больше нравственных формул, которые ничему не мешали. Книжное миросозерцание было для Руси новым и пришлым идеалом, далеким от туземной действительности, но долженствовавшим преобразовать ее и связать с чуждым ей дотоле образованным миром, где господствовали высшие понятия и лучшие понятия.
 [Тот самый порицаемый Валерием Зорькиным «секулярный культ», основанный на «признании достоинства личности,  равенства всех перед законом и судом»].
По самой новизне и высоте своей это миросозерцание [«секулярный культ», основанный на «признании достоинства личности,  равенства всех перед законом и судом»] будило туземную мысль, заставляло своих первых русских носителей размышлять и перевоспитывало местные чувства даже тогда, когда еще не было в состоянии преобразовать местные отношения.
Посредством этого размышления и перевоспитания новое миросозерцание прививалось к туземной жизни. Худо ли, хорошо ли совершалась эта прививка, но она совершилась и дала много красивых цветов, обещавших не только обильные плоды.
Однако этого было достаточно, чтобы после пятивековой христианской жизни, оглянувшись патриотическим взглядом [как абсолютно верно заметил Ключевский!] на родное прошлое, увидеть в нем не языческий мрак, а яркое сияние истинного света.
[Вот и наш современный «поп» Зорькин своими глазёнками увидел в средневековье не дикую инквизицию, а некий померещившийся ему «божественный разум», чтобы затем по этой формуле достать из глубин уже русского мира его самые дикие пороки в виде выдуманного Зорькиным Этоса].
И вот когда в пораженных внешними событиями глазах русского книжника [нового типа – типа Зорькина] весь мир пал и погрузился в неисходный мрак [ну, там гомосеки и другие обвинения Европы со стороны «патриотов»], а Русская земля осталась единственной светлой точкой во всей поднебесной, тогда исходящем света, ее озарявшего, признана была ее пятивековая христианская старина.
[Представляете – абсолютно тоже, что мы видим сейчас в России и с Россией делают «патриоты», преподнося «старину» чекистов и попов как «единственную светлую точку во всей поднебесной. И это как пророк написал Василий Ключевский более ста лет назад о сегодняшней России!]
В чем застали эту старину [попы и чекисты], в том и поставили ее, как светильник, долженствовавший освещать действительный путь русскому обществу.
Говоря проще, образованный русский человек XVI в. решил, что впредь русское общество должно довольствоваться умственным и нравственным запасом, накопленным в эти пять веков [в нашем случае период эпохи КГБ и КПССС, которые учили и Гундяева (РПЦ), и Зорькина (Конституционный суд), и Путина (Кремль)], с его недодуманными и непримиренными представлениями, неуясненными, хаотическими ощущениями, со всем его праздничным и будничным двоемыслием.
[Как точно подмечено – «двоемыслием» – 100% двоемыслием!].
[Новый] Образованный русский человек [как выразился Ключевский ранее – «книжник нового типа»] хотел поступить со своим обществом точно так же, как это общество поступало со своими недорослями или подростками. Едва подросток начинал читать только Псалтырь и выводить по линейкам фигуры, похожие на буквы [на примере сегодняшней России – как только начали дружить с Европой, путешествовать и жить одними ценностями Прав и свобод человека], как его хватали и выталкивали из учебной комнаты на улицу, в действительную жизнь, приговаривая:
«Полно учиться и ребячиться, пора жить своим умом и наживать своих ребят» [мол, США – это враги, а Европа – это Гейропа!].
Итак [действительно, отнюдь], не учение с разумением, которым гордился русский книжник XVI- XVII вв., было остановкой русского ума на пути, по которому он пошел со времени святого князя Владимира.
[Действительно, остановкой русского ума в России и 19, и 20, и 21 века является не замена, по тому же Валерию Зорькину, некоего «божественного разума» на небожественный «секулярный культ», основанный на «признании достоинства личности,  равенства всех перед законом и судом», а совсем другое!]
Только что начал он [русский человек] перестраивать свое первобытное простое миросозерцание [понимание по понятиям] согласно с привнесенным в книгах идеалом [пониманию по логике и знанию], едва затвердил по ним несколько новых понятий и правил [в нашем случае знание о Правах и свободах человека, которые всегда были красной тряпкой и для попов и для коммунистов (как буржуазные ценности)], еще не успев хорошенько вдуматься и вжиться в них, пропитать ими свои нравы и житейские порядки, как уже бросил свою работу…
Построив христианский [только лишь внешне – по названию и вывеске] храм, он продолжал жить в прежней языческой избе и по языческому завету [в нашем случае по диким заветам КГБ], только развесил по стенам христианские картины [О, как точно описывает Ключевский и Россию 19-20 века и Россию сегодняшнюю, кстит напомню, что во многих территориальных Управлениях ФСБ России в коридорах висят именно они!].
Интеллигентный человек второго типа [«книжник нового типа», как ранее назвал его Ключевский] не ставил себе цели своего предшественника, оставил дело, как оно шло, даже в торжественные минуты не твердил, как ужасно убивать своего ближнего [например, братьев славян на юго-востоке Украины], и законодательство не только открыто признало смертную казнь за самые тяжелые преступления, но и грозило ею каждую минуту за всякий вздор…
[Прям как сейчас уголовную ответственность на критику власти, вспомните дело Ильдара Дадина и Pussy Riot, уголовная ответственность за твиты в Интернете, за некое оскорбление чувства верующих в РПЦ. Кстати, напомню, что крупнейшим собственником крепостных была именно русская православная «христианская» церковь с её, конечно, «божественным разумом, о котором говорил тот же Валерий Зорькин[2], и который («божественный разум» де-факто исторически отбросил отмену Крепостного права в России (читайте – развитие страны) на 200 лет].
Таких отступлений от прежних задачи [по настоящему – христианских и основанных на Правах и свободах человека] не пересчитать.
Значит, новое миросозерцание [которое успешно в наши дни сформулировал Валерий Зорькин в виде своей теории Этоса], усвоенное образованным русским человеком, было отречением от прежних [в нашем случае – действительно конституционных] идеалов, от связи с миром, откуда принесены эти идеалы [для нашего примера напомнить – откуда были привнесены идеалы Прав и свобод человека?], от дальнейшей работы над собой, своими нравами и порядками; надменный русский книжник малодушно признавал торжество доморощенного, низменного, некнижного [в нашем случае - неконституционного!] понимания над прежним – возвышенным, книжным, отказывался от мышления во имя предания, от новых знаний во имя повторения задов»
[Опять как в точку попал Ключевский – «ВО ИМЯ ПОТВОРЕНИЯ ЗАДОВ»!].





[1] Там же.

[2] «Православная церковь также была крупнейшим феодалом в России. Ей принадлежало свыше миллиона крестьян, которых она угнетала с исключительной жестокостью, используя для этого хорошо налаженный аппарат принуждения». / Е.Ф. Грекулов, Православная инквизиция на Руси //


Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

Интеллигентное Гетто или о настоящих мужиках